“Папа ответил: “Украину давно надо было сровнять с землей!” Как война России и Украины разделила белорусские семьи

81 переглядів
12 хв читати

24 февраля Россия вторглась в Украину, заявив, что это — “спецоперация по денацификации”. Военные действия продолжаются уже почти месяц: за это время были обстреляны десятки украинских городов, убиты около тысячи мирных жителей, а страну покинули уже более 3 млн беженцев. И хотя соседняя с Украиной и Россией Беларусь официально не принимает участие в войне, российские войска используют ее территорию как базу для артиллерии, которая обстреливает Киев, а в белорусских госпиталях лечатся сотни раненых российских военных. Военные аналитики не исключают, что Беларусь вступит в войну на стороне России: из Киева уже уехали все белорусские дипломаты — то же самое перед началом войны сделали и сотрудники российских диппредставительств в Украине.

Так же, как и в России, война сильно расколола белорусское общество. Многие представители старшего поколения поддерживают нападение Кремля на Украину — особенно те люди, кто в целом поддерживают действия Лукашенко и Путина и смотрят провластные телеканалы. В то же время многие представители младших поколений ужасаются тому,

что происходит в Украине, но не знают, как донести свою точку зрения до своих родителей, бабушек и дедушек. Пропасть между их мировоззрениями оказалась такой же глубокой, как и в 2020 году, когда Лукашенко начал жестко подавлять протесты после президентских выборов.

Белорусская служба Радио Свобода поговорила с несколькими белорусами, у которых в семье начались конфликты после начала войны в Украине.

“Мама спросила: “А если вашего внука заберут на войну?” А бабушка ответила: “Надо — значит надо, пусть идет!”

Алесе (имя изменено по просьбе собеседниц) около 25 лет, она работает видеоинженером. По ее словам, впервые в семье конфликты на политической почве начались в 2020 году, после президентских выборов, победителем которых ЦИК снова объявил Александра Лукашенко. В стране начались массовые протесты, которые закончились избиениями и арестами тысяч протестующих. А Алеся тогда поссорилась с бабушкой.

“Бабушке сейчас 80 лет, — говорит Алеся. — Она родилась во время войны и всегда всем говорила: “Вам что, мало? Что еще вам не нравится?” Когда в 2020 году она узнала,

что мы с родителями выступаем против того, что происходит в стране, она сказала родителям: “Вы мне больше не дети”.

“Мы, конечно, пытались с ней и дальше общаться, потому что она пожилой человек и нам нужно поддерживать связь. Но политических тем не затрагивали”, — рассказывает девушка.

А вот первый конфликт с матерью и отцом у Алеси случился именно когда началась война в Украине.

“Я сказала им: вы это и это видели? Они там бомбят!” — рассказывает девушка о своем диалоге с родителями после того, как Россия начала обстреливать и сбрасывать бомбы на украинские города. — А они мне ответили: “Ничего не знаем, ничего там нет, с чего ты взяла, что там бомбы?” То есть получается, что раз у тебя над головой ничего не летает, то и ничего не происходит?”

“Меня охватил ужас, когда я это услышала, так как я знаю, что мои родители обычно читают нормальные СМИ, негосударственные, — подчеркивает Алеся. — И для меня было очень странно видеть, что в 2020 году они понимали, что происходит, а в этом случае — почему-то нет!”

Алеся говорит, что долго не могла понять, почему ее умные родители так реагируют на новости о войне в Украине.

“Тогда я подумала, что этому может быть объяснение с точки зрения психологии, что, видимо, это было такое состояние отрицания, — говорит девушка. — Но через неделю они “въехали” в то, что происходит”.

Сейчас, говорит Алеся, конфликтов с родителями по поводу войны в Украине у нее уде нет, потому что они начали разбираться в ситуации. Но бабушка по-прежнему не хочет слышать никаких доводов о том, что российские войска творят в Украине.

“У моей бабушки главный аргумент на все политические ситуации: “Чего тебе еще не хватает? У тебя все есть: ты ешь, одеваешься, что тебе еще нужно?” — говорит Алеся. — Бабушка не сможет принять мою позицию, так как смотрит телевизор. Ей никто из нас не навязывает свои взгляды, но мы пытались дать ей почитать или посмотреть что-то еще, кроме этого. Но ты начинаешь ей говорить, что там происходит, а она отвечает: “Да ты просто дура” Я где-то читала о таких людях, которые даже если увидят своими глазами, что происходит, все равно скажут: “Нет, это все постановка”.

Алеся вспоминает один случай, который ее потряс.

“Однажды мы с мамой и бабушкой говорили о ситуации в Украине.

Мама спросила ее о моем брате, ее внуке: “А если придется воевать и вашего любимого внука заберут на войну? Вы тоже скажете, что так и надо?” — говорит Алеся. — А бабушка ответила ей: “А что такого? Надо — значит надо, пусть идет!”

“Сейчас мы вообще не обсуждаем политику. Но мы с папой и мамой вроде бы одинаково смотрим на ситуацию, — говорит Алеся. — Конечно такое разделение во взглядах очень удобно для власти, и мне было больно читать, когда людям из-за их взглядов говорили: “Ты мне больше не сын или не дочь”. А еще я думаю, что наше поколение лучше понимает старшее поколение, чем те — нас. Когда мы видим, что у нас другая точка зрения, мы пытаемся уйти от конфликта, принять, что это взрослые люди, они из другого времени, и другого они не видели. А старшее поколение живет по принципу “есть только это и все”: я сужу по своему окружению. Так что мне кажется, что мы умнее в этом плане”.

“Папа сказал: “Украину давно надо сровнять с землей”

Катерине (имя изменено по просьбе собеседницы) около 25 лет, она работает в IT-компании. Она рассказывает, что в семье всегда были одинаковые политические взгляды.

Но когда в Украине началась война, согласие закончилось и возник сильный конфликт.

“Это было очень сложно с моральной точки зрения. Странно вообще, когда люди, всегда имевшие схожие взгляды, хотя бы по вопросам морали, теперь смотрят в кардинально разные стороны”, — говорит она.

Катерина живет с родителями в разных городах. Девушка говорит, что редко общается с отцом, но в первые два дня войны активно обсуждала все происходящее с матерью, потому что обе они были в шоке от происходящего.

“Но через два дня мама вдруг говорит: “Знаешь, я смотрела новости. Это действительно спецоперация, никакой войны в Украине нет, там все нормально. Наверное, президент России знает, что делает”. И это был очень тяжелый для меня момент. Я знаю, что моя мама очень зависит от мнения моего отца в таких вопросах, потому что мой папа имеет авторитет в семье.

“Я позвонила папе, “зашла” издалека, спросил, что он делает: телевизор смотрит? Я спросила его, что он думает о ситуации, а он ответил: “Что тут думать? Украину давно надо было сровнять с землей и построить новую нормальную страну,

— говорит Катерина. — Для меня, человека, который ни в коем случае не приемлет насилие, то что он сказал, было очень жестоко .И это было для меня откровением”.

Девушка говорит, что после этого перестала общаться с отцом напрямую, но он пытается передавать ей приветы через мать и спрашивает, когда она приведет домой. Но она говорит, что пока не готова с ними общаться.

“У нас с мамой были близкие отношения, поэтому она пыталась найти со мной контакт, звонила мне и писала. И в какой-то момент я спросила ее, что она делает. А она сказала: “Я смотрю, как Россия бомбит”, — рассказывает Катерина. — После этого мой уровень негативных эмоций по отношению к маме превысил все возможные и невозможные пределы. Несколько дней я вообще не отвечала на ее сообщения и звонки”.

Екатерина говорит, что сейчас у ее родителей есть один главный аргумент: “А почему они молчали 8 лет, пока люди умирали на Донбассе?” Этот аргумент — один из наиболее часто используемых российскими пропагандистскими медиа для оправдания вторжения в Украину (официально Путин, согласно его заявлению, ввел войска в Украину для того,

чтобы “защитить” русскоязычное население регионов Восточной Украины – ред).

“Мне эта позиция непонятна, но мой папа считает, что это железный аргумент. Разговаривать с ним на эти темы бессмысленно, такой у человека психотип. Он уходит в отрицание и начинает орать, вообще не слушая никаких аргументов, — говорит Катерина. — Мать, которая находится под его влиянием, тоже ничего не воспринимает. Она слушает, говорит, что понимает, а потом отвечает: “Да, но все же…”.

Девушка добавляет, что самый тяжелый момент для нее был в начале марта, в день рождения ее мамы.

“Для меня это один из самых важных дней в году, я очень обычно очень готовлюсь. Я всегда организую этот день так, чтобы мама чувствовала себя необычно, — рассказывает она. — Но в этот раз было очень сложно выдавить из себя даже сообщение “С Днем Рождения!” В общем, это тяжело, когда резко обрываешь отношения со всей семьей. Но самое страшное — что исчезает авторитет родителей”.

Екатерина добавляет, что друзья ее поддерживают и разделяют ее взгляды.

“Я очень рада, что у меня с ними одинаковые взгляды. Честно говоря,

я даже не представляю, как бы я прошла через все эти конфликты, если бы осталась без друзей. Друзья очень помогают: они умеют разделить боль. Если человек тебя понимает, то это облегчает внутреннее состояние”, — подчеркивает она.

Катерина не верит, что ей удастся переубедить родителей, чтобы те изменили свою точку зрения, но она готова временно прекратить общение, чтобы не обижать друг друга.

“Мы далеко друг от друга. У нас есть возможность временно прекратить общение, чтобы не обидеть друг друга, — говорит она. — Я думаю, если люди живут под одной крышей, все немного иначе. Но что касается политических взглядов, то вряд ли что-то изменится во взглядах моих родителей. Я не представляю, что может убедить их посмотреть на ситуацию по-другому”.

Полностью текст (на белорусском языке) опубликован на сайте белорусской службы Радио Свобода